Эту лекцию, прочитанную 24.02.2025г в МОИП, любезно предоставила С.В.Бирюкова.
Ахшарумов Вениамин Иванович (1826-1907)
был старейшиной Российского Общества Любителей Садоводства (РОЛС), учрежденного в 1835 году.
Он возглавлял Общество 37 (!) лет (с 1865 до второй четверти 1902 гг.). Если первые два десятилетия его президентства отличались большой энергией и плодотворностью в новых условиях общественной жизни России, освобожденной от крепостничества, то последние годы характеризовались застоем, приведшим к «большому ослаблению деятельности Общества».
Вениамин Иванович, происходивший из старинного армянского рода, был известным российским геодезистом. Выбрав военную карьеру, прошёл путь от низших офицерских чинов до звания генерал-лейтенанта. Участвовал в Венгерском походе (1849) и Крымской войне (1853-1856). После участия в военных компаниях был направлен в Москву, служил в Инженерном корпусе (1859-1907), а также был председателем московской Межевой Канцелярии. За верную службу Ахшарумов был награждён высшими орденами и боевым оружием.
Своего дома в Москве у него не было. Как человек военный, он кочевал с семьёй по казённым квартирам.
Поначалу проживал в Гороховском переулке в доме Школы Межевых Топографов (бывшая городская усадьба Ивана Ивановича Демидова — одного из наследников крупного промышленника Никиты Демидова. После реорганизации Межевого ведомства, в 1873 году школа была упразднена. На её место «переехал» располагавшийся по соседству на Старой Басманной улице Константиновский Межевой Институт (ныне Московский Государственный Университет Геодезии и Картографии). Семью Ахшарумова переселили в бывшее здание этого института, переданное Министерству Юстиции; а в 1887 году — в казённый дом Межевого ведомства в Хохловском переулке (фото 3,4).
Обустраивая казённое жильё, Вениамин Иванович увлекся украшением жилища декоративными растениями. Отсутствие собственного сада определило его дальнейший выбор: он серьёзно заинтересовался комнатным садоводством.
Впервые Ахшарумов представил своих зелёных питомцев в 1863 году на апрельском собрании РОЛСа. Члены Общества и сторонние посетители высоко оценили превосходную коллекцию растений комнатной культуры.
На весенней выставке 1864 года, проходившей в московском экзерциргаузе (Манеж), Ахшарумов представил великолепно выдержанные экземпляры хвойных растений комнатной культуры. Их свежий и изящный вид свидетельствовал о большом труде, вложенном в их воспитание. За великолепную культуру представленных растений экспертная комиссия наградила Ахшарумова средней золотой медалью.
Избранный в члены Совета, Вениамин Иванович активно включился в работу Общества. Определив слабые места в деятельности РОЛСа, он разработал проект по устройству «нового порядка управления» на находившейся в ведении РОЛСа даче Студенец .
Он предложил изменить курс с главенствующего в то время торгового направления на научно-практический, сделав ставку на науку и искусство садоводства. Обращаясь к членам Общества на октябрьском собрании 1864 года, Ахшарумов сказал следующее:
«Трудно предположить, чтобы торговое направление могло иметь место в учреждении по преимуществу учебном и учёном, это могло бы быть допущено как необходимость, как исключение, но не следует отвлекать внимание деятелей от прямого их назначения и призванных совершенно для другой цели. Мне кажется, что наши учреждения принесут несравненно больше пользы, ежели на них смотреть как на заведение, долженствующее быть указанием для образцового воспитания и ухода за растениями, и практическое для образования молодых людей, обучающихся в школе садоводства».
Ахшарумов предложил разделить садовое заведение на даче Студенец на два отделения:
1) образцовое — предназначенное для показательных коллекций по всем отделам практического и хозяйственного садоводства; для проведения опытов и научных исследований; для практического образования старшеклассников школы садоводства;
2) практическое — предназначенное для обучения учеников младших классов выращиванию, уходу и размножению растений по части огородничества, садоводства и плодоводства.
Члены Общества одобрительно отнеслись к проекту Ахшарумова. В жизни часто случается: кто предлагает план, тот его и осуществляет; тем более, если это план генерала, хорошо знакомого со стратегией и тактикой. Как гласит военный афоризм: «кто искусен в военных действиях, тот осуществляет свои планы с великим тщанием».
В.И.Ахшарумова выдвинули на должность президента. По уставу Общества избранный голосованием президент должен был пройти процедуру согласования с покровительницей РОЛСа, в то время — императрицей Марией Александровной (женой Александра II). Одобрение было получено, и в мае 1865 года Вениамин Иванович Ахшарумов был утвержден в звании президента РОЛСа.
Со вступлением В.И.Ахшарумова в должность президента начался целый ряд радикальных преобразований. «Он находил необходимым присмотреться к тому, как складываются потребности общественной жизни, вследствие выдержанного ею громадного переворота и отказаться от всего, что неудобоприменимо к новым условиям общественной жизни».
Основные изменения коснулись заведений Общества на даче Студенец. Откуда появилась эта дача? В 1834 году известный меценат, богатейший промышленник Павел Николаевич Демидов подарил (пожертвовал) Ведомству учреждений императрицы Марии свою усадьбу Студенец для основания какого-либо общественного или благотворительного заведения. Как было уже сказано, Российское Общество Любителей Садоводства было организовано в 1835 году. А в 1837 году императрица Александра Фёдоровна (супруга Николая I), возглавлявшая это Ведомство передала бывшую усадьбу Демидова в пользование Общества для организации в ней школы садоводства.
К 1865 году, когда Ахшарумов вступил в должность президента, все строения, поступившие в распоряжение РОЛСа, были уже далеко не новыми. Особенно это было заметно в помещениях школы, размещавшейся в двух крайне ветхих и неудобных для учебного заведения флигелях. С годами, из-за постепенно увеличивающегося числа воспитанников, они стали тесными и не соответствовали гигиеническим требованиям воспитательного учреждения. Постройки ежегодно ремонтировались, латались, но для строительства нового здания не хватало средств.
Еще в 1861 году руку помощи протянул меценат, купец 1-й гильдии, почётный попечитель школы Конон Никонович Голофтеев. Он пожертвовал 10000 рублей, которые стали базовым капиталом для возведения новой школы. Однако для строительства здания требовалось минимум 25000 руб. В течение нескольких лет Совет Общества собирал недостающие средства за счёт дохода от выставок, конкурсов-базаров, продажи растений и благодаря пожертвованиям некоторых членов Общества.
Собрав необходимую сумму, избранная Обществом комиссия, обратилась с просьбой к опытному и компетентному в строительном деле Ахшарумову с просьбой возглавить строительство нового здания. Вениамин Иванович принял предложение и представил в феврале 1875 года на утверждение РОЛСа проект и план здания.
Благодаря неутомимой деятельности приглашённого архитектора А.С.Каминского и президента В.И.Ахшарумова, следящего за ходом строительства, дело быстро продвигалась вперёд при полном соблюдении экономии в интересах Общества.
Торжественное открытие нового, просторного, 2-х этажного здания школы с подвальным этажом состоялось в январе 1876 года. Оно смогло вместить гораздо больше учащихся, поэтому было решено пополнить недостающее число учеников, родители которых не в состоянии вносить плату за обучение. Несколько членов Общества, включая Ахшарумова, изъявили готовность делать ежегодные взносы на полное содержание питомцев школы. Кроме того, по желанию членов Общества на дополнительно собранные пожертвования были учреждены две премии от имени президента Ахшарумова и директора школы генерала-майора А.Л.Апухтина для первых двух лучших выпускников новой школы (фото 6).
Привыкший к порядку и дисциплине, Ахшарумов привлекал на руководящие должности таких же, как и он, военных из числа членов Общества.
Вениамина Ивановича уважали и ценили за деловые качества, за активное содействие процветанию Общества, за заботу и тёплое отношению к многочисленным членам РОЛСа, которые сплотились вокруг него в большую дружную семью, преследующую одну и ту же цель, одни и те же практические и научные интересы.
Члены Общества посвятили ему некоторые новинки своей селекции. Так, на августовском собрании 1865 года главный садовник заведений Общества Август Фёдорович Мюллер представил новый «сорт» флокса. Новинка отличалась тёмным фоном с бело-лиловыми, неправильно расположенными полосками. Мюллер выразил желание назвать флокс в честь президента ‘President Achscharoumov’. Однако, судя по описанию флокса, это был больной, пестролепестный флокс, не имевший право называться сортом. Но в то время в России ещё не были хорошо знакомы с пестролепестностью – опасным вирусным заболеванием флоксов. Но видимо, разобрались, и флокс Мюллера больше нигде не упоминался, канув в небытие.
Упомяну ещё несколько новинок, посвященных президенту и членам его семьи:
1) петунии от директора Семенного Депо Общества Э.И.Иммера, полученные в 1865 году и названные именем жены Ахшарумова ‘M-me Achscharoumov’ (карминного цвета с белыми полосками) и дочери ‘M-lle Achscharoumov’ (карминно-фиолетового с тёмными полосками);
2) два сорта крупноплодной земляники «Президент Ахшарумов»; один был выведен С.А.Степановым путём искусственного скрещивания в 1875 году, другой — К.В.Третьяковым в 1879 году;
3) одноимённые дыня и метельчатый флокс с малиново-красными цветками, полученные на опытной семенной станции Иммеров в середине 1890-х годов.
В декабре 1882 года умерла жена Ахшарумова — Екатерина Николаевна. Вениамин Иванович погружается с головой в общественную работу. Кроме деятельности в РОЛСе он активно занимается другими делами, требующими колоссальной энергии и времени. Ведомство Учреждений Императрицы Марии с 1878 по 1906 годы привлекло его к работе в своей структуре:
— он был управляющим детской больницей на улице М.Бронная;
— управляющим и почётным опекуном Софийской детской больницы на Садовой-Кудринской улице;
— управляющим Московского родовспомогательного заведения на Солянке; председателем и почётным опекуном в Опекунском Совете на Солянке.
Кроме вышеперечисленных обязанностей, Ахшарумов был членом Совета по хозяйственной части в женском училище Ордена Св.Екатерины и Александровского института; с 1886 по 1887 годы он был управляющим Императорского технического училища (после революции МГТУ им. Н.Э.Бауманна); а также членом комитета Московского Политехнического Музея прикладных знаний и командором в Московском Речном яхт-клубе.
Благодаря содействию президента, на огородах дачи Студенец стали выращивать лучшие и новейшие сорта картофеля. Причём, сам Ахшарумов в 1884 году провёл огромную работу по определению процентного содержания крахмала в известных сортах картофеля. Исследовав 162 сорта, Ахшарумов составил таблицы, где содержались подробные сведения по процентному содержанию крахмала; по степени плодородности каждого сорта, а также описаны их морфологические признаки. Труд президента был ориентирован, прежде всего, на сельских хозяев и огородников. Ввиду огромного спроса на картофель для фабричного и промышленного дела, плантации картофеля в средней полосе России постоянно увеличивались, занимая громадные пространства полей.
Общество содействовало распространению плодоводства и огородничества в среде сельского населения, в большинстве случаев мало или совсем незнакомого с этими отраслями. Развитие промышленного садоводства в России вызвало необходимость устройства школьных садов и огородов при сельских школах, с целью ознакомить широкие крестьянские слои населения с практическими навыками правильного ведения садово-огородного хозяйства. С 1892 года при школе садоводства на даче Студенец стали организовать летние 2-х недельные курсы плодоводства и огородничества для земских учителей и учительниц, ближайших к крестьянскому населению проводников полезных знаний. На них ежегодно съезжались учителя из Московской, Владимирской, Смоленской, Рязанской, Костромской губерний. Главная задача курсов состояла в том, чтобы ознакомить учителей с основными практическими приёмами в области плодоводства и огородничества для дальнейшего их распространения среди крестьянского населения.
Чтобы как можно больше заинтересовать сельских учителей к непривычному для них делу, Общество организовало конкурс, на который они могли отправлять овощи или фрукты, выращенные на школьных участках, прилагая при этом описание или планы садов и огородов. Лучшие работы при этом награждались медалями.
На сентябрьском заседании 1891 года члены Общества чествовали В.И.Ахшарумова в связи с 25-летием его президентства. Много тёплых слов было сказано в адрес Вениамина Ивановича и его плодотворной деятельности на благо Общества.
Однако времена менялись. Возможно, при огромной занятости Ахшарумова в разных сферах общественной жизни, его активная деятельность в РОЛСе с начала 1890-х годов стала постепенно ослабевать. Но Общество, как хорошо отлаженный механизм, по инерции двигалось вперёд благодаря деятельному окружению президента.
В конце 19-го начале 20 века состав Общества почти полностью обновился. Старые члены, работавшие под руководством «раннего» Ахшарумова в первые десятилетия его президентства, один за другим покидали «строй», уходя из жизни. Их место занимали новые, молодые, энергичные, жаждущие перемен в новых изменившихся условиях общественной жизни страны, вступившей на капиталистический путь.
В 1900 году в стране разразился экономический кризис, больно ударивший по всем слоям населения. Поэтому новые члены, прежде всего, обратили внимание на «упадок Общества, дачи и школы Студенец». На 70 десятинах земли (76 га), находившихся в ведении РОЛСа, не извлекалась материальная выгода. При больших земельных ресурсах доходность дачи снижалась. Часть земли сдавалась в аренду торгующим садовникам за незначительную сумму. Торговля растениями питомником РОЛСа была вялой и приносила мало прибыли. Общество испытывало дефицит денежных средств; за ним тянулся долг, который нечем было покрыть. Благотворительность богатых членов Общества, жертвовавших когда-то деньги на нужды Общества, и тем самым, выручая его в трудные финансовые времена, ушла в прошлое вместе с пышным дореформенным барством.
Общество пополнялось новыми членами из рядов интеллигенции и торгово-промышленного класса, умевшего считать деньги, тем более в кризисное экономическое время. Они начали предъявлять требования о необходимости восстановления жизнеспособности Общества и приведения в порядок дачи Студенец, оранжереи и питомники которой за период президентства Ахшарумова изрядно обветшали. Торговое направление, от которого когда-то увёл Общество Вениамин Иванович, стало теперь необходимым как для самоокупаемости Общества, так и для получения дохода, используемого для дальнейшего развития преследуемых Обществом научно-практических целей.
В результате разногласий между членами Общества в 1902 году произошёл раскол. Ахшарумов оставил пост президента и покинул Общество. Вместе с ним ушли его верные помощники и опора. Ряды Общества сильно поредели в связи с уходом многих членов. В марте 1903 года по Обществу был нанесён разрушительный удар: дача Студенец вместе со школой садоводства была изъята императором и передана в Ведомство Императрицы Марии. Общество лишилось научной и материальной базы, фундамента, на котором строилась его деятельность. Это была тяжёлая утрата для РОЛСа.
К слову, после перехода Студенецкой школы садоводства в Ведомство Императрицы Марии дела в ней стали идти хуже; уровень образования значительно упал. Были введены ремёсла, не имеющие к садоводству никакого отношения: кузнечно-слесарное и плотнично-столярное. Школа «наполовину пустовала», а вышедшие из её стен садовники низшей классификации с трудом могли трудоустроиться.
С изъятием дачи Студенец и школы садоводства из ведения Общества, к нему, тем не менее, Ведомством Императрицы Марии были предъявлены претензии по долговым обязательствам, лежавшим на означенных учреждениях и сделанных задолго до раскола. В сложившихся обстоятельствах Общество с большим трудом продолжало функционировать. После ухода Ахшарумова должность президента оставалась вакантной около 2-х лет; претендентов вывести из кризиса Общество в тот период не находилось.
Вениамин Иванович Ахшарумов умер 6 августа 1907 года. Он был похоронен в Алексеевском женском монастыре, где с 1882 года покоилась его жена. После освобождения казённой квартиры, которую занимал Ахшарумов, заведующий Межевым домом передал в РОЛС вещи, связанные с деятельностью Вениамина Ивановича на посту президента: большую золотую медаль в его честь, 4 серебряных кубка, серебряный стакан и альбом с карточками членов Общества, с которыми его связывали долгие годы сотрудничества. Извещение о его смерти уложилось в пару скупых строк, напечатанных в журнале РОЛСа. Обновлённый состав Общества, занятый новыми проектами и задачами, не вспомнил Ахшарумова ни некрологом, ни оценкой его деятельности. Поезд времени уносил их всё дальше от станции, на которой был высажен стареющий и отработавший своё бывший президент.
У Ахшарумова было две дочери и четыре сына. Старший Николай Вениаминович с 1887 по 1892 годы работал вместе с отцом в Межевой Канцелярии; Владимир Вениаминович на стыке 19-го — 20-го веков служил штабс-капитаном в 12-ом Гренадёрском Астраханском полку и Александр Вениаминович – какое-то время служил подпоручиком в 221-ом пехотном Троицко-Сергиевском полку. К садоводству они отношения не имели; об их судьбе после смерти отца ничего неизвестно.
Иммер Эрнест Иванович (1823-1897)
К известным московским садовым заведениям относилась семеноводческая компания прибалтийских немцев Иммеров (отца и сына), поставщиков двора Его Императорского Величества.
Эрнест Иванович Иммер был уроженцем г.Митавы (в то время – Курляндская губерния Российской империи, ныне Елгава, Латвия). В 1855 году основал в Москве семенной магазин и в то же время взял на себя руководство семеноводческим отделением Российского Общества Любителей Садоводства. Благодаря его солидным ботаническим знаниям и высокому художественному вкусу Общество доверило ему работу по восстановлению запущенных посадок в Студенецкой школе садоводства. За короткое время под его умелым руководством был заложен обширный питомник декоративных растений и сад, получивший признание. В 1856 году по поручению РОЛСа во время коронационных торжеств в Москве по случаю вступления на престол императора Александра II, Иммер организовал выставку плодоводства, которая имела огромный успех. Она была оформлена по всем современным правилам и стала образцовой.
На протяжении последующих 20 лет все дальнейшие выставки устраивались по проектам и под личным руководством Эрнеста Иммера. В 1872 году Иммер организовал ботанический отдел первой политехнической выставки в Москве. В 1882 году под его руководством и его чертежам был разбит парк и цветники вокруг павильона Всероссийской Промышленно-Художественной выставки на Ходынском поле. Как отмечали современники, по художественному вкусу, великолепию и изысканности эти выставки не имели себе равных, вызывая восхищение посетителей.
Кроме общественных работ Иммером было создано много проектов по разбивке парков и садов для частных лиц в различных губерниях России.
Немного о самом Э.Иммере. В 1860 году, пользуясь большим доверием Общества, Эрнест Иммер был избран казначеем и состоял на этой должности до своей кончины. О нём отзывались как о честном человеке. С 1862 года за заслуги перед Обществом Иммер был избран почетным членом РОЛСа.
Общественная деятельность Эрнеста Иммера получила признание и была отмечена многочисленными наградами, включая высочайший орден святого Владимира 4-й степени.
В 1866 году он опубликовал «Практические заметки по садоводству и огородничеству», а также выпустил неоднократно переиздаваемый впоследствии альбом с планами оранжерей и теплиц, с чертежами цветников и садов с подбором грунтовых растений, выдерживающих холодный климат России.
Торговый дом Иммеров был одним из самых известных и популярных в Москве по продаже семян цветочных, древесных, огородных и злаковых растений. Помимо семян продавались луковичные, оранжерейные, тепличные растения, а также декоративные растения открытого грунта. Контора и магазин семян располагались на Мясницкой улице в пристройке особняка княгини Натальи Алексеевны Гагариной. В 1880 году заложенный владелицей особняк с пристройкой приобрела с торгов богатая московская купчиха Клавдия Никоновна Обидина. Иммеры продолжали арендовать у неё помещение. В этой же пристройке размещалось правление РОЛСа и редакция журнала «Сад и огород»
Эрнест Иванович Иммер умер 7 апреля 1897 года, на 74 году жизни, в своём загородном доме в Сокольниках под Москвой.
Иммер Александр Эрнестович (1853-1901)
Ещё в 1876 году Эрнест Иммер передал управление своего семеноводческого предприятия сыну Александру . Он стал единственным владельцем фирмы «Э.Иммер и Сын».
Александр Эрнестович родился в Смоленске. Среднее образование получил в одной из московских гимназий, а специальное по садоводству — в лучших учебных заведениях Франции и Германии. Как отмечали современники, это был передовой человек, ненавидящий застой во всех его проявлениях. Он всегда стремился к самоусовершенствованию, поражая окружающих глубокими знаниями в области садоводства, большой эрудицией и начитанностью.
Александр Иммер продуктивно работал для московского Общества в качестве директора по хозяйственной части дачи Студенец. Благодаря его заботам и частично за его личный счёт были отремонтированы и приведены в порядок строения школы на этой даче.
Он блестяще вёл дела семенного хозяйства торгового дома «Э.Иммер и Сын», сначала совместно с отцом, а затем единолично (фото 14).
В 1888 году Александр Эрнестович арендовал земельный участок в Екатерининском парке, где создал питомник с теплицами и опытно-семенную станцию для контроля доброкачественности семян и определения степени их пригодности для климата и почв России. Здесь же он проводил опыты по акклиматизации всевозможных растений и введению европейских новинок в русские сады.
При его непосредственном участии в семейной фирме «Э.Иммер и Сын» были выведены многочисленные цветочные новинки: флоксы, хризантемы, георгины, рудбекии, дельфиниумы, гвоздики, левкои и др. Среди них: рудбекия рассечённая Золотой шар
, левкои махровые Перфексион, резеда душистая Голиаф, астры Триумф, Комета, маргаритки Снежный шар, Лонгфелло, десятки сортов гибридных колеусов, бегоний, кальцеолярий, гибриды махровых дельфиниумов, анютиных глазок и т.д. Семена многих однолетних культур обозначались в каталогах лишь цветовыми оттенками или размерами; например, петуния крупноцветковая разных колеров, гелиотроп исполинский разных оттенков и т.д. Большая часть растений безвозвратно исчезла в водовороте времени; но что-то и осталось, продолжая радовать нас и сегодня.
А.Иммер переводил на русский язык иностранные статьи, а впоследствии стал публиковать свои работы по садоводству и огородничеству.
Его перу принадлежат многие брошюры, пособия и руководства, которые оказали гораздо бОльшую пользу, нежели переделки или откровенные подделки под русские условия сочинения иностранцев. Среди них: «Культура огородных и цветочных растений» (1877), «Общие правила размножения растений семенами» (1885), «Культура красивейших луковичных растений» (1885), «Меры к расширению производства семян кормовых трав и технических растений в России» (1895), «Ягодные растения» (1898), «Календарь посева огородных и садовых растений» (1899), «Размножение семенами оранжерейных и комнатных растений» и др.
Садовое заведение Иммеров принимало активное участие в конкурсах и садовых выставках, как в России, так и за её пределами, получив более 100 золотых и серебряных медалей, а также два государственных герба.
От многих других торговцев Иммеры отличались щедростью – они занимались благотворительностью, делая значительные пожертвования растениями для нужд городского благоустройства, школьных садов и больниц. Тысячи роз, сиреней, флоксов, лилий, георгин «от Иммеров» украшали общественные места.
Иногда Иммеров обвиняли в высоких ценах, но они были оправданы высококачественным посадочным материалом. К тому же, никто из российских садоводов не занимался такой щедрой благотворительностью, как Иммеры; и все расходы, затраченные ими на озеленение Москвы, школ и больниц были, естественно, включены в стоимость продаваемого товара.
Александр Иммер всего лишь на 4 года пережил своего отца и умер от тяжёлого недуга в расцвете лет. Судьба отпустила ему короткий срок жизни, который он посвятил продвижению русского садоводства (статья об Иммерах).
Как и его отец, Александр обладал высокохудожественным вкусом и умением удовлетворять самые изысканные или необычные запросы покупателей.
Приведу немного информации из моей статьи о «мавританском газоне», напечатанной в журнале «Цветники в саду» за 2017 год (№10). Это экзотическое название появилось не в жаркой Мавритании, а в Москве. Ни мавры, ни их историческая родина Мавритания не имели к этому термину никакого отношения.
В 1887 году Иван Фёдорович Натрускин — владелец ресторана «Мавритания», расположенного в Петровском парке, обратился к Александру Иммеру с просьбой подобрать ему семена полевых цветов для устройства цветущей лужайки перед своим рестораном.
. Создание модных в то время узорчатых цветников считалось делом трудоёмким, требовавшим определённого опыта и тщательного ухода по их поддержанию в порядке в течение всего лета. Натрускин, будучи сам садоводом, решил не обременять себя сложной задачей, поэтому и обратился к семеноторговцу А.Иммеру, которого он знал по Российскому Обществу Любителей Садоводства.
Иммер выполнил просьбу с присущим ему мастерством, тонким пониманием и творческим подходом. Посеянные летом 1888 года семена дали роскошный цветущий газон, привлекший внимание публики. Даже те, кто много путешествовал за границей и видел немало диковинных цветников, были им очарованы. В 1889 году красота газона была ещё поразительнее. Полюбоваться необычным газоном к ресторану «Мавритания» стекались гуляющие со всего Петровского парка; к радости Натрускина число посетителей ресторана заметно возросло.
По описанию современников газон привлекал внимание изяществом и воздушностью: «по ярко-изумрудному фону щедрой рукой разбросаны самоцветные камни и кусочки золота. И весь этот калейдоскоп блещет, горит и играет цветами радуги». Главной составной цветущей частью газона был однолетний мак, среди других компонентов — эшшольция, энотера, левкой морской (Cheirantus maritimus), алиссум (Alissum compactum Benthami), резеда, годеция и др. Впоследствии смеси семян формировались в зависимости от вкуса и пожелания покупателей.
Вот как описал его в своём каталоге Александр Иммер: «Наш мавританский цветущий газон составлен из лучших многолетних тончайших трав, которые развиваются одновременно в первый же год посева с целой серией разнообразных по форме и окраске однолетних цветущих растений. Эти последние распускаются над изумрудной зеленью постоянным цветущим пёстрым ковром с июня до морозов, причём июньская серия цветов сменяется в июле растениями другого характера, продолжающими цвести до осени. Ко всему этому прибавлены в достаточном количестве душистые растения, который распространяют превосходный запах на далёкое пространство. Полной роскоши мавританский цветущий газон достигает в середине лета, после этого, по желанию, его можно скосить, и тогда получается отличный газон; если косьбу не применять, то на следующий год образуется тоже отличный газон, так как все травы многолетние, цветы же только однолетние».
Запущенный в обращение Александром Иммером термин «мавританский газон» по названию ресторана «Мавритания», успешно прижился, дожив до наших дней .
После смерти Александра Иммера Торговый дом «Э.Иммер и сын» перешел в руки 3-х совладельцев на паях. Название осталось прежним, но такого страстного садовода среди хозяев не оказалось. Торговый дом для новых хозяев стал чисто коммерческим предприятием. Одним из совладельцев был дворянин Кузнецов Вячеслав Михайлович, занявший в РОЛСе должность казначея после смерти Эрнеста Иммера.
В 1915 году, во время 1-й Мировой войны, когда немецкая армия стала теснить русскую, в Москве и Петербурге вспыхнули яростные антинемецкие акции. Они сопровождались погромами магазинов с немецкими названиями. Наиболее пострадали Кузнецкий Мост и Мясницкая, на которых не уцелело ни одного магазина с вывесками «нерусских» владельцев. По свидетельству очевидца, перед магазином Иммеров на Мясницкой вся мостовая была усыпана семенами растений. Тем не менее, фирма просуществовала до революции 1917 года
Как я уже упомянула, на опытной станции Иммеров занимались собственной селекцией, в частности, выведением новых сортов многолетних флоксов. В 1895-1896 годах здесь были отобраны первые русские флоксы с «немецкими корнями».
Треспе Георгий Германович (1868-1941)
До 1-й Мировой войны русское садоводство было неразрывно связано с немецкими именами. Затянувшаяся война и пронёсшийся вслед за ней вихрь революции 1917 года вынудили значительную часть немецких садоводов навсегда покинуть Россию из-за опасения преследований и потери заработка в обнищавшей стране. Но не всем было по силам начинать жизнь с нуля в Германии — на своей исторической родине или в другой чужой стране, поэтому многие остались с надеждой, что ситуация стабилизируется и жизнь наладится во вновь создаваемом советском государстве. В числе оставшихся садоводов был прибалтийский немец Георгий Германович Треспе.
Он родился в Риге – центре Лифляндской губернии Российской империи. Его отец был настройщиком роялей, но сын выбрал другой путь. Закончив реально-коммерческое училище, он прошёл пятилетний специальный курс в учебно-садовом заведении известного рижского садовода Генриха Геггингера.
В 1888 году переехал в Москву и занял должность заведующего и главного садовника опытной семенной станции и плодового питомника Торгового дома «Э.Иммер и Сын». С 1894 года под вывеской Торгового дома Треспе участвовал в ежегодных заседаниях и выставках Российского Общества Любителей Садоводства с красиво представленными букетами, цветочными композициями, получая за них высокие награды.
К середине 1890-х на семенной станции Иммеров путём скрещивания он вывел первые российские многолетние флоксы:
— Р.И.Шредер – посвящён директору Учёного отделения РОЛСа — Рихарду Ивановичу Шредеру (1822-1903);
Гофмейстер А.Г.фон-Кнорринг (или Шталмейстер Кнорринг)– был назван в честь руководителя Императорской садовой администрации, известного петербуржского специалиста в области плодоводства и розоводства Алексея Густавовича Кнорринга. Александр Иммер контактировал с ним на выставке 1896 года в Нижнем Новгороде, где Кнорринг был председателем Комиссии по устройству выставочной парковой зоны (умер Кнорринг в 1919 году в Петербурге от голода);
Президент В.И.Ахшарумов — посвящённый Президенту РОЛС — Вениамину Ивановичу Ахшарумову.
В 1900 году Треспе приглашают на должность учёного садовода в Ботанический сад 1 Московского университета. В его обязанности входит руководство и контроль за всеми культурами, произраставшими в ботсаду, а также всестороннее содействие специалистам-ботаникам при выполнении различных работ, преимущественно экспериментального характера.
В этот период в ботсаду были построены новые теплицы, заменена устаревшая система отопления, расширен растительный фонд за счет введения местных растений.
Треспе принимал участие в деятельности РОЛС, а также Русского Общества акклиматизации животных и растений, где он занимал должность председателя секции растениеводства.
Не забыл Треспе и о своей любимой культуре – флоксах. Как дань памяти Иммерам (отцу и сыну), предоставившим ему возможность самореализоваться в Российском Обществе Любителей Садоводства, он назвал свои новые флоксы их именами: Эрнест Иммер — белый с бледно-розовым глазком и ярко-малиновый Александр Иммер.
Треспе не ограничивался работой в рамках ботсада. Благодаря большому опыту и знаниям он был востребован и другими учреждениями. В 1915 году, по приглашению фармацевта, купца 1-й гильдии Владимира Карловича Феррейна, принимавшего (как и Треспе) активное участие в Обществе акклиматизации животных и растений, Георгий Германович заложил, а затем и руководил садом лекарственных растений, устроенном в имении Феррейна около станции Битца. После революции имение было национализировано и перешло к Московскому Отделу Здравоохранения, при этом Треспе сохранил за собой руководство этим садом.
Тяжёлое положение измученной страны после гражданской войны, разруха привели к топливному кризису в Москве зимой 1920-1921 года. Ботанический сад оказался в очень тяжелом положении: из 12 оранжерей 10 были заморожены и наполовину разграблены. Чтобы не погибнуть от холода, в топку шло всё, что могло гореть. Заборы ботанического сада были разобраны местными жителями на дрова, и он превратился в проходной двор. То, что Сад уцелел, была несомненная заслуга всех оставшихся, неразбежавшихся садовников, в том числе Георгия Германовича Треспе, спасавшего вместе с другими сотрудниками коллекции оранжерейных растений от вымерзания.
На территории ботсада МГУ после революции проводились опыты Научным институтом по удобрениям ВСНХ (Высший Совет народного хозяйства СССР) и Бактериолого-агрономической станцией НКЗ (Народный Комиссариат Земледелия), в которых Треспе принимал непосредственное участие.
С 1919 по 1922 годы он служил при Главном управлении земледельческих хозяйств промышленных предприятий, а с 1920 по 1922 годы работал консультантом по специальным культурам при Московском земельном отделе. Его приглашали в качестве лектора по садоводству на курсы, устраиваемые разного рода учреждениями. Треспе руководил работами по разбивке садов в школах и детских домах Москвы.
В 1926-1927 годах Ботанический сад был восстановлен благодаря усилиям его директора, профессора Михаила Ильича Голенкина, а также Георгия Германовича Треспе.
Вновь зацвела выращенная Треспе из семян царица водной флоры Виктория регия, вызывавшая восхищение посетителей. Если в 1925 году число посетителей ботсада составляло около 60000 чел., то в 1926 году количество посетителей достигло 75000 чел.
Им были написаны статьи о многолетниках, о Виктории амазонской, о выгонке цветов, об озеленении балконов и окон декоративными и вьющимися растениями, о методах размножения флоксов и т.д.
Несмотря на большую занятость основной работой, Треспе никогда не забывал о флоксах и по мере возможности занимался их селекцией.
В начале 20-х годов из 280 гибридов, полученных от скрещивания сорта Ашхарумов с низким французским сортом Tapis Blanc он отобрал полувысокий флокс, названный условно Сеянцем Треспе. В 1927 году Треспе снова проводит опыты по скрещиванию различных cортов и через два года из 350 гибридов отбирает 4 низкорослых экземпляра разной окраски.
Один из них, получивший название Н.Коротнев, был посвящён Николаю Ильичу Коротневу – врачу-невропатологу, орнитологу, знатоку флоксов, у которого в дореволюционном садовом хозяйстве Курской губернии, Рыльского уезда была обширная коллекция флоксов из 260 сортов. По всей видимости, в эту коллекцию входили и сеянцы самого Коротнева, поскольку он упоминал о своей увлечённости селекцией, хотя и недолгое время. Его постигла печальная судьба. В 1937 году он был репрессирован и расстрелян. Носивший его имя флокс, по всей видимости, был переименован.
Второй сеянец был назван М.И.Голенкин и посвящен директору Ботанического сада, профессору Михаилу Ильичу Голенкину по случаю 40-летнего юбилея его научной деятельности. Судьба других сеянцев Треспе неизвестна. По всей видимости, в дальнейшем их переименовала и (или) использовала в своей селекции старший научный сотрудник ботсада Мария Павловна Нагибина, получившая в 1937-1939 годах ряд низкорослых флоксов.
После выхода на пенсию Треспе продолжал работать в ботсаду консультантом.
Но никакие заслуги перед страной не являлись гарантом безопасного существования в 30-х-40-х годах прошлого столетия. В одночасье можно было лишиться всех регалий, доброго имени и оказаться на краю пропасти. Жернова политических репрессий перемалывали человеческие жизни за инакомыслие, за неосторожно брошенное слово, за ложное обвинение и оговор. Судьба не пощадила ни Треспе, ни его близких. На его семью опустился безжалостный меч карательных органов.
В 1938 году арестовали младшего брата Треспе – Теодора-Герман Германовича. Он был настройщиком роялей и пианино и по долгу своей службы бывал в разных учреждениях, в том числе и в посольствах Германии и Латвии. Его обвинили в шпионаже в пользу Германии и приговорили к расстрелу.
В сентябре 1941 года арестовали сына Треспе – Георгия Георгиевича, обвинив его во враждебной настроенности к советской власти, а 1 ноября забрали и самого Треспе.
Фашистские полчища в это время рвались к Москве. По законам военного времени, из-за опасения удара «пятой колонны» в спину, из города депортировали немцев. А в случае малейшего подозрения о неблагонадёжности они арестовывались НКВД.
Против Треспе свидетельствовали три сотрудника ботсада МГУ – те, с кем он работал бок о бок. Его обвинили во враждебности к советской власти, в недовольстве советскими порядками, в пораженческих высказываниях и симпатии к наступающим немецко-фашистским войскам.
Что скрывалось за показаниями свидетелей: истина или оговор — неизвестно. Возможно, полыхающий праведный гнев против вторгшегося врага обрушился на обрусевших советских немцев, уподобив их оккупантам из Германии. Но, возможно, они были сказаны из-за страха за собственную жизнь. Участников той драмы давно нет в живых, и ответы на все вопросы похоронены вместе с ними.
В наши дни такие обвинения, за которые могли отправить в лагеря или расстрелять, кажутся дикими и абсурдными. Но тогда было другое время: жестокое и беспощадное, и доносительство являлось обычной практикой сталинского периода.
На допросах Треспе не признал себя виновным и отрицал свою причастность к какой-либо антисоветской деятельности. Но показаний свидетелей хватило, чтобы обвинить его по статье 58-10, ч.2. Старого и больного Треспе под конвоем этапировали из Москвы в Татарскую АССР. По пути следования 13 ноября 1941 года его «труп был обнаружен конвойными в вагоне и сдан на станции Канаш».
Так страшно, дико и нелепо оборвалась жизнь человека. Треспе так и не узнал, что его жена — Леонтина Эдуардовна была выслана из Москвы вслед за ним, и что их сын был освобождён из-под стражи в марте 1943 года за недоказанностью предъявленных ему обвинений и вскоре умер где-то на поселении вдали от Москвы, как и его мать. Бессмысленные жертвы, растоптанные жизни, опороченные имена.
Дело Треспе было сдано в архив. После смерти Сталина, в период реабилитации политзаключённых, его дело реанимировали. В 1959 году были опрошены оставшиеся в живых свидетели, которые от своих прежних показаний не отказались: ведь в случае отказа им бы самим грозила статья о заведомо ложных показаниях и клевете. Новый следователь посчитал возбуждение дела обоснованным, но в связи со смертью Треспе дальнейшее расследование было прекращено, и дело снова отправили в архив. Было не до мёртвых. Ещё много живых политзаключённых ожидали процедуру освобождения и реабилитации.
И только спустя 60 лет согласно закону РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18.10.1991 Треспе был реабилитирован.
В этой истории, с наспех застиранными грязными пятнами прошлого, у каждого свидетеля была своя правда, свой порог совести, своё восприятие поступков и слов Треспе. Но в чём бы его ни обвиняли, никто из свидетелей не смог упрекнуть Треспе в непрофессионализме. Он был специалистом высокого класса, много сделавшим для ботанического сада МГУ. Из показаний нового свидетеля, допрошенного в 1959 году: «Я знаю, что Треспе считался у нас хорошим специалистом. Даже сейчас от старых рабочих мне приходилось слышать мнение, что при Треспе сад находился в лучшем состоянии, чем сейчас»
(фото из статьи о Треспе).
Добавлено Григорьевна 28 февраля 2025г .